Сириан наконец построил своих пехотинцев в некое подобие боевого порядка. Вишена по-прежнему не понимал его суеты.
Над главной башней замка шевелился, как рыбина в потоке, флаг — черный орел на белом фоне; восходящее солнце расцвечивало белое полотнище в розоватые тона.
Орки несли свой флаг — белый полумесяц на кроваво-красном фоне. Какой флаг останется развеваться над замком после битвы? Прежний? Или этот, красный без всякого солнца?
Строй недругов приближался. Вишена не заметил никаких орудий, с помощью которых орки смогли бы вышибить крепкие ворота или взобраться на стены. На что они рассчитывают? Вишена вдруг остро ощутил себя здесь совершенно чужим.
Он спустился к поджидающим внизу песиголовцам и направился к воротам.
Едва орки подошли достаточно близко, Пожарский понял, почему Сириан так нервничал несколько минут назад и зачем собрал всех своих солдат именно здесь.
Ворота, крепкие, окованные железом ворота, казавшиеся такими надежными, исчезли. Растаяли в воздухе, как утренний туман. Под высокую сводчатую арку ступила первая шеренга орков. И тотчас зазвенела сталь.
Туда, где сшиблись два щитоносных строя, соваться было нечего — и Вишена, и песиголовцы привыкли сражаться только мечом и не имели никаких доспехов. И они поднялись на стену.
Орки-всадники остановились напротив ворот, ожидая, пока их товарищи-пехотинцы прорвут строй защитников. Почему-то они в этом не сомневались. Сталь звенела и звенела: крепость не собиралась сдаваться легко. Вишена ясно слышал даже хриплое дыхание ратников.
Потом вдруг раздались крики: трое орков прорвались-таки за спины воинов в белом и метнулись в глубь двора, к подножию лестницы, что вела на стены. Похоже, пора вмешаться.
Вишена выхватил непривычно черный меч и ринулся вниз по истертым ступеням. Рядом, чуть позади, сопел Гарх. Или Урхон — Вишена не разглядел. Да и трудно было различить псоглавых без привычки. Орки, спешащие навстречу, на мгновение замерли, разглядывая человека и арранков, но всего лишь на мгновение. А затем их мечи со звоном встретились.
Вишена обрушился на недругов, словно подрубленный клен, но орки прятались за треугольными щитами, то и дело пытаясь клинками достать противников. Вишена отбивал их выпады без труда, песиголовец, похоже, тоже.
Когда Вишена поразил своего противника в плечо, оба песиголовца уже расправились с орками. Но сквозь строй защитников прорвались еще пятеро. Вновь взметнулся в замахе черный клинок Вишены и мечи арранков. Прикрывая друг другу спины, они встретили орков сталью. На помощь поспешил кто-то в белом со стены — наверное, Сириан, смотреть было некогда. Мельком Вишена удивился: вожак вроде бы раньше рубился у ворот. Вернее, у места, где им полагалось возвышаться.
Прошло еще немного времени, и щитоносцы-защитники легли под ударами длинных пик, в арку гурьбой ворвались орки-всадники. Их тоже осталось немного: лучники на стенах существенно проредили их строй. Вишена погрузился в битву: отбивал удары пик, отмахивался от рычащих, роняющих желтоватую пену, пастей, кромсал чужую, но истекающую такой же красной кровью плоть. Кровь орков пахла совсем как человечья.
Когда последнего орка прижали к стене и расстреляли из луков, в арке вновь появились ворота. Закрытые на крепкий дубовый засов. Окованные железом и на вид очень надежные.
Вишена, тяжело дыша, вытер меч о шерсть поверженного волка. Всадник — рослый коричневокожий орк, разрубленный чуть ли не пополам, валялся рядом в луже собственной крови. Он очень напоминал брошенную при переезде тряпичную куклу, на которую впопыхах наступили. Остекленевшие глаза глядели куда-то в небо.
Из защитников замка уцелело меньше половины.
Сириан, приглаживая всклокоченные волосы, приблизился к Вишене и песиголовцам.
— Ну и ну! Не думал, что твои чужаки способны так сражаться…
Арранки глядели на человека в грязно-белом, запятнанном кровью и потом плаще, Вишене показалось — вопросительно.
— Вчера я, признаться, был несколько разочарован… Хотя — все радовались, кондотьеры не приходили к нам несколько лет. Но рассчитывали, что приведешь кого-нибудь посильнее — демонов или призраков. Лучше всего, конечно, парочку драконов. Таких чужаков, как у тебя, раньше никто не видел. Но сражаются они — за троих каждый! Не хуже демонов…
Вишена слушал, пытаясь вникнуть. Получалось слабо.
— Как они зовутся-то? А то мы и не знаем…
— Арранки, — сказал Пожарский Сириану. — Это Гарх, а это Урхон.
Один из песиголовцев оскалился:
— Наоборот! Урхон — это я. Видишь шрам, человек? Запомни, со шрамом — Урхон, если тебе не под силу различить наши лица.
Вишена виновато развел руками:
— Извините, воины, мне действительно трудно вас различать, но я постараюсь.
Песиголовцы кивнули.
— Где можно напиться? — спросил Гарх. Кончики розовых языков высовывались у них из пастей. Наверное, они бы и рады были их свесить, ровно собаки в зной, но в людском обществе стеснялись.
Сириан подозвал одного из лучников, устало подбирающего стрелы у стены, и песиголовцы ушли за ним на дальний конец двора.
Вишена хотел честно признаться, что понятия не имеет, где очутился, и не больше понимает — почему. Не успел: пронзительно закричал дозорный на северо-западной башне.
— Отряд приближается! Эльфы!
Сириан нахмурился.
— Что, опять? — сочувственно спросил Вишена. Для обороны замка вряд ли хватило бы сил.
Рука Сириана легла на эфес меча, но вынимать оружие вожак белых не стал.
— С эльфами у нас последнее время мир… Но кто знает, что у них на уме…
Вслед за Сирианом Вишена поднялся на северную стену. Из раскинувшегося чуть левее леска показалась цепочка лучников в зелено-коричневых одеждах. На длинном луке переднего колыхалось в струях ветра зеленое полотнище с изображением дерева.
Когда они подошли поближе, Вишена с удивлением отметил, что в цепочке шло четверо песиголовцев, а один из людей, высокий и светловолосый, единственный в отряде с непокрытой головой, показался ему знакомым.
— Хокан! — узнал Вишена дата. — Это Хокан!
Плечи дата покрывал зеленый плащ.
Отряд приблизился к стенам замка; предводитель особым образом помахал импровизированным флагом и вновь повесил лук за спину.
— Все в порядке, — сообщил Сириан. — Сражаться с нами они не собираются. Айда, выйдем к ним.
— Может, лучше пусть они сюда? В зале поговорим, поедим-выпьем…
Сириан странно посмотрел на Пожарского:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
